Узбекистан на пороге достижения независимости - глава 79

И.А. Каримов

— Ислам Абдуганиевич, для Вас, наверное, не будет большим откровением, что за среднеазиатскими республиками, в том числе и за Узбекистаном, закрепилась репутация консерваторов. Для подобной оценки дает основания программа перехода к рыночным отношениям, утвержденная недавно сессией Верховного Совета республики. Эту программу, предусматривающую поэтапный переход к рынку, нельзя назвать радикальной. Вы сами, насколько я знаю, не раз высказывались против форсированного перехода к рынку.
— Почему, интересно, сейчас никто не вспоминает того времени, когда мы были «сверхпрогрессив-ными»? Не по своей воле, правда, но мы были переведены из феодального строя, в обход капитализма, сразу в социализм, да еще развитой. И к нам постоянно возили делегации из стран третьего мира, чтобы на нашем примере показать, как здорово можно перепрыгивать целые исторические этапы. Но историю обмануть нельзя, нельзя просто взять и объявить новый уровень развития общества. Чтобы избавиться от консерватизма, надо пройти так называемую «мучительную» стадию капитализма, которая наряду со всеми своими недостатками преображает экономику
и, что самое главное, — мышление.
А идея «перепрыгивания», на которой возрос не один десяток диссертаций, привела к тяжелейшим для республики последствиям — к однобокой монокультурной экономике и другим перекосам практически во всех сферах жизни.
Но, с другой стороны, когда все еще только говорим о приватизации, именно у нас, у «консерваторов», появились первые частные предприятия. Мы начали приватизацию магазинов и сферы бытового обслуживания, мы за один только прошлый год отдали семьям в аренду с правом передачи по наследству 0 тысяч гектаров земли и собираемся довести эту цифру до полумиллиона гектаров. А если учесть, что до последнего времени личные хозяйства, занимавшие всего 4,5 процента земель, давали до 40 процентов продовольственных ресурсов республики, то представьте себе их «вес», когда доля таких участков в земельном наделе республики возрастет больше чем вдвое.
Я вообще убежден, что только собственник или имеющий потенциальную возможность им стать может быть привержен труду. Человек же, которому ничего не надо — ни собственного дома, ни достойного дохода, — просто социально небезопасен.
Мы с апреле прошлого года создали 0 райбыт-комбинатов со статусом государственно-кооперативных предприятий, дающим им большую свободу действий. Эти комбинаты, занимающиеся практически всем, не только увеличивают объем товаров и услуг, развивают народные промыслы, но и решают столь важную для нас проблему занятости.
- И все-таки в нерадикальном постепенном реформировании экономики заложен глубокий порок. Давая рыночные свободы сначала одним, потом другим, а затем третьим, Вы дискриминируете ту часть общества, которая вступает в рынок позже. А такая дискриминация - почти гарантированный источник социального напряжения.
— Теоретически я с вами согласен. Так же, как согласен и с тем, что хорошо бы отпустить сразу все или большинство цен, которые потом, под давлением рыночной конкуренции, будут снижаться. Но, при всей верности теоретических посылок, нельзя забывать о том, что наш строй воспитал немало иждивенцев, обложенных гарантиями и законами и просто не желающих участвовать в рыночной борьбе за хорошую жизнь. Они не воспримут резких перемен, зато сопротивляться будут, думаю, достаточно эффективно.
Кроме того, выбирая пути перехода к рынку, нельзя не учитывать нашей специфики. Каждое утро на своем рабочем месте я начинаю не с экономики и не с политики, а со сводок МВД республики. Прежде всего интересуюсь, были ли где-нибудь стычки, драки, не пострадал. ли кто и, самое важное, какой национальности были участники инцидентов. Слишком дорого дается здесь спокойствие, и безмерной может оказаться цена любой «самой малой» — если такое понятие вообще уместно — крови. Все планы, все благие намерения, все реформы пойдут прахом, если людьми овладеют ярость и жажда мести. В Средней Азии только в условиях стабильности можно продвигаться вперед.
— Многие проблемы, с которыми сталкивается республика, связывают так или иначе с именем Рашидова. С другой стороны, говорят, что в Узбекистане пересматривается его роль за годы правления, предпринимаются попытки восстановить его авторитет.