История Узбекистана

от первобытных времен до обретения независимости.

История русской литературы XIX века

Под редакцией проф. С. М. Петрова Творчество Достоевского и Толстого как бы подытоживает всю гигантскую работу классического реализма по изображению жизни собственнического мира.
К концу XIX столетия великая аналитическая и критическая миссия классического реализма была в значительной мере выполнена. Все подверглось правдивому, и беспощадному обличению.
Едва ли остался хотя бы один какой-нибудь уголок жизни буржуазного общества, который не был бы освещен прожектором реалистического искусства.
Но чем сильнее и беспощаднее становился в своем обличении реализм, тем резче и острее сталкивался он с вопросом о том, «что делать», как улучшить жизнь человека, какими путями идти из царства необходимости в царство свободы, где искать выход из ужасов жизни, из все усиливавшегося процесса нравственного оскудения буржуазного общества, из пошлой прозы его бытия, все более противоречившего идеям гуманизма, великим принципам свободы, равенства и братства, оплеванным буржуазией. В творчестве отдельных писателей-реалистов этот вопрос принимал самые различные конкретно-исторические формы и облики, проявляясь как вопросы и о смысле жизни человека, и о путях общественного прогресса, и о роли культуры, просвещения и науки, и о задачах нравственного воспитания человека, и о сущности свободы и права, и об идеальном устройстве общества и государства, и о семейном быте, и о многом другом. При этом все яснее и нагляднее обнаруживалось, что старый реализм давал глубокое объяснение жизни, был проникнут духом критики и протеста против ее «свинцовых мерзостей», но действительных, реальный, опирающихся на закономерности самой объективной действительности путей изменения жизни он предложить не мог. В этом заключалась слабость классического реализма, свойственная и русской литературе XIX века.
Реализм писателей, связанных с революционно-демократическим движением 60—70-х годов, был самым передовым по уровню мировоззрения, по своему общественному идеалу, отражавшему стремления широких народных масс. Ни в одной стране предпролетар-ский период освободительного движения не был в такой степени насыщен социалистическими идеями, как в русском освободительном движении второго, революционно-демократического периода его развития, когда происходит слияние идей демократизма и социализма на почве революционной борьбы с царским самодержавием. Но и в романе «Что делать?» историческая правда революционно-демократического идеала сочетается с неизбежным тогда в русских условиях утопическим решением проблемы социализма. Сложись соответствующая обстановка в 60-х годах, в России, может быть, й могла бы произойти крестьянская революция, которая по своей радикальности поспорила бы с революцией якобинцев во Франции конца XVIII века. Но ее социально-экономическим результатом был бы все тот же буржуазно-капиталистический строй. Надежды демократического движения 60—70-х годов на то, что за революционным свержением власти царя и помещиков последует поворот крестьянства к социализму, были утопическими надеждами. Различное понимание социальной природы и стремлений пореформенного крестьянства было едва ли не главным источником споров и расхождений во взглядах на пути развития России между революционными демократами, а затем народниками и такими писателями.
как Тургенев, позднее Чехов, великолепно знавшими пореформенную деревню. Воодушевление, вызванное положительным идеалом революционной демократии 60-х годов, из-за содержавшихся в нем утопических элементов таило в себе опасность будущего разочарования и горечи. Чехов прекрасно показал нравственно-психологическую сторону подобной драмы духа в пьесе «Дядя Ваня».
Русским писателям-реалистам, особенно в пореформенных условиях, приходилось описывать горе, страдания и гибель массы людей, вызванные процессом развития капитализма. Глеб Успенский в «Книжке чеков» запечатлел разорение и гибель обитателей пореформенной деревни, власть господина Купона. Писатель справедливо возмущался и негодовал по поводу страданий распоясовцев, но он не мог предложить реального для них спасения и вынужден был довольствоваться моральной позицией, нравственным осуждением происходящего. Подобным морализмом была проникнута вся народническая литература. Однако этот морализм находился в обратном отношении к неумолимому ходу самой исторической действительности, историческому прогрессу. У многих народников, особенно в пору развития либерального народничества, их морализм, их различение правды-истины и правды-справедливости приводили к попыткам романтической идеализации жизни, что наносило ущерб реализму.

Выберите главу:
121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203 204 205 206 207 208 209 210 211 212 213 214 215 216 217 218 219 220 221 222 223 224 225 226 227 228 229 230 231 232 233 234 235 236 237 238 239 240