Узбекистан на пороге достижения независимости - глава 8

И.А. Каримов

Когда потом группами стали собираться и мы стали с ними беседовать, то оказалось, что они нормальные люди, ребята, которые могут мыслить, и все они озабочены одним — каковы перспективы Кашкадарьи и в целом республики, монокультуры хлопка? Хотя в монокультуре многие вообще не понимают — что за монокультура, почему она стала монокультурой для всех людей? Я, например, пользуясь присутствием в этом зале, хочу сказать, что в вопросах монокультуры мы сами виноваты, мы увлеклись этим делом и начали играть в поддавки в том плане, что монокультура всех нас погубит. Вот пример по Каттт-кадарьинской области. Завтра могут сказать, что Каримов примеры только по Кашкадарье приводит. Когда я немного освоюсь, я буду приводить цифры и из других областей, но пока по Кашкадарье. Нам установили лимит, исходя из того, что надо высвободить площади под плодоовощные культуры, где-то 2 тысяч гектаров, а мы посеяли на 7 тысяч больше, хотя высокие инстанции всем райкомам и всем райисполкомам угрожали, поставили требование, что если на сколько-то гектаров пересеешь, будешь отвечать партбилетом. И тем не менее секретари райкомов ничего не могли сделать с теми бригадирами, с директорами совхозов, которые все равно сеют. Я должен сегодня сказать, что директора совхоза, бригадира не так просто убедить, он сам прекрасно знает, что ему дает доход, что может прокормить членов его хозяйства. Надо сказать, что разговорами омо-нокультуре увлекаются как раз те, кто не на земле работает, кто вообще никакого отношения не имеет к сельскохозяйственному производству. Эти люди считают, что монокультурой можно прикрыть, прежде всего, свою бездеятельность. Поэтому здесь много есть вопросов, но это отдельно, когда Совмин будет разбираться с планами на будущий год, я думаю, мы должны провести маленький эксперимент, просто дать волю самим колхозам и совхозам, пусть сами определяют, сколько и чего им сеять. Давайте мы соберем эти данные, а потом поразмыслим. А может быть, мы выйдем на 5 миллионов без нажима, судя по тому примеру, который я привел. Давайте попробуем, доверимся тем людям, которые на этой земле работают...
Возвращаясь к тому, с чего я начал, считаю нужным сказать, что если мы не извлечем нужных уроков из того, что произошло в Фергане, если мы не сумеем показать народу, что мы ухватили какие-то бразды правления и что мы пытаемся эти вопросы решить, если люди нам не поверят, поверьте мне, взрыв может произойти в любую минуту и в любом месте. Люди должны почувствовать, что мы начали решать вопросы, которые их волнуют. И первым шагом должно служить вот это дело.
А если говорить о перспективе, то многие товарищи, когда отвечают на тяжелые вопросы на встречах с избирателями, с народом, привыкли говорить, что у нас есть программа до 1995 года, она все вопросы решает. Сегодня эта программа превратилась в какой-то фетиш, который избавит нас от всех бед. Это не так. Это только основная направленность, какие-то структурные преобразования, которые позволят нам выйти на какие-то высоты, на какие-то цели. Потому она и называется программой, что это основные какие-то вопросы. А мы сегодня — и партийный аппарат, и все — используем эту программу как прикрытие. У нас плохо, да, но у нас есть программа, завтра у нас будет хорошо. Но от этой программы до дела еще не знаю сколько надо пройти. Поэтому мне кажется, что мы еще должны серьезно подумать о приоритетности развития отдельных отраслей... Республика исчерпывает свои ресурсы: и минерально-сырьевые, и энергетические, и земельно-водные. Значит, искать выход в старых подходах нельзя. Сегодня должны быть самые неординарные выходы, то есть надо правильно определить перспективы нашего развития. И большая роль отводится, прежде всего, грамотным людям. И тут перестраиваться надо. Надо повысить ответственность тех людей, которые отвечают за конкретные отрасли.
Выдержки из доклада на совещании Совета Министров Узбекской ССР, посвященном вопросам ускорения социально-экономического развития областей Ферганской долины, (подготовлен на основе материалов стенограммы)
июня 1989 года, г. Ташкент.