Узбекистан на пороге достижения независимости - глава 91

И.А. Каримов

- Связанный с Вами дружескими узами Президент Казахстана Нурсултан Назарбаев заявил: почему, собственно, мы должны уговаривать тех, кто не хочет подписывать Союзный договор? Вы бы присоединились к этому мнению?
— Если говорить о формальной стороне, я согласен с Президентом Казахстана. Не надо никого тянуть в Союз за уши. Если же есть какие-то вопросы, требующие дополнительного рассмотрения, следует еще посидеть, поработать, чтобы найти оптимальный вариант. Сегодня надо прямо сказать, что уже обозначились шесть республик, которые не могут или не хотят в силу разных причин подписать Союзный договор... Дело в том, что есть вопросы к тому проекту договора, который нам представлен. Он, этот проект, скроен таким образом, что таит в себе очень много неясностей, противоречий, более того, игнорирование интересов республик.
- Какова судьба Союзного договора в свете последних событий?
— В предпоследний раз, когда мы обсуждали эту проблему, внесли предложение, что надо прежде всего обсудить то, что сдерживает сегодня нас в наших взаимоотношениях, в частности, такой вопрос, как вопрос собственности: что отнести к союзной собственности, а что к републиканской? М. Горбачев принял это предложение. Но были попытки людей, не желающих потерять власть центра, убедить нас в том, что республиканской собственности как таковой не существует, а есть собственность предприятий. Раз они собственники, они и решают, независимо от того, на Колыме ли, в Узбекистане ли эта собственность. А ведь любая собственность должна быть привязана к территории, и управляться она должна из каких-то конкретных структур: то ли республиканских, то ли союзных. Мне это как экономисту ясно.
Не решить вопрос о разделении собственности -значит подготовить себя ко многим проблемам, ведь в последующем грядут такие процессы, как приватизация и все, что связано с рынком. И заодно необходимо решить вопрос о разграничении прав так называемого центра и союзных республик, т. е. определить все то, что мы добровольно делегируем Союзу. А все остальное должно решаться на местах. Лишь решив эти вопросы, можно затем говорить о структурах, каких-то других надстройках, которые, в общем-то, должны входить в состав Союзного договора.
— Вы потребовали от Президента Горбачева на четвертом съезде народных депутатов СССР, чтобы он сменил свою команду. Довольны ли Вы - с точки зрения вашей республики — с уже проведенной заменой?
— ...Те люди, которых называют командой Горбачева, не раз показывали свою несостоятельность. Я далек от мысли считать их неумными, безответственными людьми. Просто эта ноша для них оказалась чрезмерной, и они должны были, как мне кажется, использовать такое понятие, как «честь имею», и попробовать себя в каких-то других сферах. Кризис советской экономики подорвал доверие народа к правительству. Сегодня он уже меняет свое окружение, правда, еще не полностью собрана вся команда. Мое мнение таково: вначале надо ставить задачу, а потом под нее подбирать людей. Именно с этой точки зрения М. Горбачев должен четко определить: куда мы идем? Какими этапами?
— В Узбекистане в 1989 году тоже были кровавые межнациональные столкновения с представителями национального меньшинства — турками-месхетинцами. В чем причины? Каким образом можно снять напряженность?
— Начну с последней части вопроса. Напряженность уже снята, ее сегодня нет. А что касается ферганских событий, конфликтов, произошедших в других частях нашей республики, в частности, в Ташкентской области, — это следствие нерешенности многих социально-экономических проблем, копившихся десятилетиями, но не только их. Было бы неверным не сказать об исторической несправедливости, допущенной более 45 лет назад по отношению к целым народам в годы правления Сталина, в том числе к туркам-месхетинцам. В Узбекистан вместе с другими высланными народами — крымскими татарами, чеченцами, ингушами — попали около 0 тысяч турок-месхетинцев. Все эти годы они жили у нас бок о бок с узбекским и другими населяющими республику народами. В стране началась перестройка, Верховный Совет СССР обсудил допущенную историческую несправедливость. Однако сказав «а», мы не сказали «б» — на весь мир объявили об этой несправедливости, но не предложили путей ее исправления.