История русской литературы XIX века - глава 237

С огромной силой мотив оскудения природы и жизни под игом помещичье-буржуазных порядков передан в знаменитом зимнем пейзаже («Саваны, саваны...»), которым начинается повествование о превращении сентиментальной дворянской девушки в хищного и жестокого эксплуататора, в бездушную поработительницу («Кузина Машенька»).
Могильный, кладбищенский колорит окружает хищников и стяжателей, разорителей жизни. Зрительный образ снега-савана, мертвящего холода сливался с звуковым образом стона, жалобного ропота, и создавалось неизгладимое впечатление надрывающей сердце пустынности, оцепенения и тоски. По социальной своей обобщенности этот салтыковский образ сродни некрасовскому образу песни-стона.
Салтыков-Щедрин философски осмыслил деруновский тип, идейно вымерил его масштабами истории. В результате сложилось популярнейшее, широкое и емкое сатирическое обобщение.
В «Убежище Монрепо» в картине состязания владельца барской усадьбы и кулака Разуваева, сохраняющей все краски живой конкретности, реально выступали социально-экономические процессы пореформенной эпохи, классовое соперничество дворянства и буржуазии в эксплуатации народа и производительных сил страны. Переживания вытесняемого из жизни барина и становящегося новым хозяином помещичьего имения купца — показатели социальной
психологии целых групп и классов русского общества. И не только его одного: знаменитый монолог Прогорелова в «Предостережении» обнимал широкий круг явлений и проблем всемирной истории.
Салтыковская характеристика буржуазии пронизана мыслью о бесплодности каких-либо прогрессивных исторических ожиданий в период «чумазого господства». К. Маркс отметил односторонность сатирика в анализе и оценке капитализма только как отрицательного явления. В поле зрения Салтыкова-Щедрина была кулачествующая буржуазия, доморощенные «финансисты», «спекуляторы», ростовщики, концессионеры. Ему не были видны в России, как можно было бы сказать словами Ленина, «более современные и человечные формы европейского капитализма»1. Сатирик не догадывался, какую мощную историческую силу порождал капитализм в лице фабрично-заводского пролетариата. Вместе с тем Салтыков-Щедрин упоминал о «мелкоте», которой уже приходит на ум «затея» — вырвать кус у Разуваевых, произвести их в «пропащие люди». Объективно сатира Салтыкова-Щедрина улавливала важную тенденцию пореформенной русской действительности. Ленин определил эту тенденцию, пользуясь щедринским же образом,как пробуждение человека в «коняге». В последовательной ориентации на массы выразился глубокий демократизм сатирика.
Салтыковские деруновы и разуваевы были и остаются классическими типами, обобщающими главное и существенное в морали, психологии, социально-духовном и политическом облике буржуазных эксплуататоров. Создание этих типов — огромная заслуга автора «Благонамеренных речей» и «Убежища Монрепо» перед русской литературой.