История русской литературы XIX века - глава 226

Художник, непричастный к «труду современности», говорил Салтыков-Щедрин, может быть создателем лишь бесцветных «кунштуков». «Серьезно анализировать основы насущного положения вещей и обратиться к основам иным» — так Салтыков-Щедрин формулировал главную задачу литературы.
Литература, лишенная подлинно широких идеалов, по язвительному замечанию сатирика,— «картонная» литература. К последней он относил мелкое литературное обличительство, благонамеренную беллетристику 60-х годов, отмеченную скукой, бессодержательностью.
В программных статьях «Напрасные опасения» (1868), «Уличная философия» (1869) Салтыков-Щедрин рассматривает идейность, тенденциозность в литературе как непременное условие подлинной ее художественности. В типах, создаваемых великими писателями, заключено глубокое обобщение явлений жизни, схвачен ее «общий смысл». Салтыков-Щедрин писал: «Мы утверждаем, что неясность миросозерцания есть недостаток настолько важный, что всю творческую деятельность художника сводит к нулю» (VIII,23).
Во многих случаях, когда Салтыкову-Щедрину нужно было определить и характеризовать цели литературы, он, как правило, обращался к таким понятиям, как «художественное исследование», «уяснительный процесс», «анализ», «социальный диагноз», «художественное разъяснение». Принцип анализа и исследования был одним из основных эстетических принципов реалистической сатиры.
Исходная точка в деятельности сатирика-демократа — это постижение «безвестной жизни масс». «Таким образом, оказывается,— констатировал Салтыков-Щедрин,— что единственно плодотворная почва для сатиры есть почва народная, ибо ее только и можно назвать общественной в истинном и действительном значении этого слова. Чем далее проникает сатирик в глубины этой жизни, тем более веским становится слово, тем яснее рисуется его задача, тем неоспоримее выступает наружу значение его деятельности».
Салтыков-Щедрин отмечал существенное различие между передовой сатирой его времени и гоголевской сатирой. «Гоголевская сатира,— утверждал он,— сильна была исключительно на почве личной и психологической; ныне же арена сатиры настолько расширилась, что психологический анализ отошел на второй план, вперед же выступили сила вещей и разнообразнейшие отношения к ней человеческой личности» (VIII,26).
Смысл салтыковских замечаний заключается в том, чтобы правильно ориентировать современную сатиру, направить ее жало не против психологических, моральных изъянов отдельной личности, а против «силы вещей», против господствующих социальных отношений, которые в конечном счете и являются главной причиной всяческих нравственных уродств и дикостей. Художественное исследование жизни с этой общественной стороны и дает обильную пищу для сатиры. «Последнее время,— писал Салтыков-Щедрин,— создало великое множество типов совершенно новых, существования которых гоголевская сатира и не подозревала» (VIII,26). Только общественная сатира может заметить q жизни моровые поветрия, от времени до времени поглощающие целые массы людей и выступающие в виде «язвы либерализма, язвы празднословия, язвы легкомыслия» и т. д. (VIII,26).
Неудовлетворительное состояние современной ему сатирической литературы Салтыков-Щедрин объяснял тем, что ей внутренне необходимо перестроиться, что «сатира с почвы психологической ищет перейти на почву общественную, где несколько труднее ратовать...» (VIII,26).