История русской литературы XIX века - глава 150

Чем же объяснить резко отрицательный отзыв «Современника» о романе «Отцы и дети» и его главном герое? Образ Базарова воспринимался молодежью в свете революционных идей и призывов Чернышевского и Добролюбова. Понятно, что Базаров во многом не мог удовлетворить ее требованиям и стремлениям, ее представлению о борце-революционере, идеал которого складывался в сознании молодежи в период революционной ситуации 1859—1861 годов. Тургенев начал писать свой роман еще до падения крепостного права, в эту пору еще не исчезли опасения, что крепостники могут сорвать дело реформы. Понятно, что в пореформенной обстановке, когда со всей остротой встал вопрос о дальнейших путях развития русского общества, базаровский нигилизм, чистое отрицание выглядели уже не так, как они выглядели бы в глазах читателя, появись роман на год-два раньше, когда все вопросы еще сводились к уничтожению крепостного права. После того как эта цель осуществилась, все общественные лагери пореформенной поры, каждый, конечно, по-своему, занялись вопросами уже не прошлого, а настояхцего и будущего. «На его долю, — замечает сам Тургенев о Базарове,— не пришлось, как на долю Онегина или Печорина, эпохи идеализации, сочувственного превознесения»2. Только успев появиться, Базаров уже оказался не ко двору и либеральному и демократическому лагерям — первому своими крайностями, а второму своей бесперспективностью. Как ни много было современного в Базарове, все же жизнь опередила художника, которого стали громить и справа, и слева.
На важнейший вопрос о путях освободительного движения в России ответил только Чернышевский в «Что делать?». Характериэуя настроения большинства передовой демократической молодежи 60-х годов, П. Кропоткин свидетельствует в своих «Записках революционера»: «Молодежь не могла быть удовлетворена исключительно отрицательным ко всему отношением тургеневского героя. Нигилизм, с его декларацией прав личности и отрицанием лицемерия, был только переходным моментом к появлению «новых людей», не менее ценивших индивидуальную свободу, но живших вместе с тем для великого дела». «В нигилистах Чернышевского, выведенных в... романе «Что делать?», писал он, мы уже видели лучшие портреты самих себя»
То обстоятельство, что Тургеневу претил мужицкий демократизм, не могло не сказаться на изображении Базарова как разночинца-демократа, несмотря на все симпатии писателя к своему герою. Это почувствовал даже восторженно встретивший роман Писарев. «Тургенев — чужой в отношении к людям нового типа,— писал критик,— он мог наблюдать их только издали и отмечать столкновение с людьми совершенно другого закала». Нарочитое огрубление некоторых черт тургеневского героя, его «безжалостная сухость и резкость», сгущение красок в обрисовке его «нигилизма», изображение Базарова в отрыве от какой-либо практической деятельности и от родственной ему среды, ранняя смерть тургеневского героя, как бы выражавшая неверие писателя в будущее демократического движения, не могли не вызвать неудовлетворенности романом со стороны передовой молодежи 60-х годов. В обрисовке героя романа «Отцы и дети» нашло свое отражение и несогласие Тургенева с тем категорическим отрицанием всей старой дворянской культуры, которое было свойственно Базарову.
Все же в образе Базарова, в его мужестве перед лицом смерти молодое передовое поколение могло черпать уверенность в своих силах и вместе с тем видеть свою трудную судьбу. В своих воспоминаниях художиик И. Е. Репин, говоря о своих сверстниках, рассказывает, что «из литературы два героя как образчики для подражания преобладали в студенчестве: Рахметов и Базаров». Еще позднее великий пролетарский писатель-революционер Горький заметил, что Тургенев, как и некоторые другие русские писатели, «внушили читателю весьма высокую оценку духовных данных революционера».