История русской литературы XIX века - глава 223

В октябрьской книжке «Русского вестника» за 1857 год появляется «Смерть Пазухина» — одна из лучших сатирических пьес отечественного репертуара. Ее идея, сюжет, типы были весьма злободневны. С легкой руки славянофильских идеологов купечество провозглашалось хранителем лучших сторон здорового национального быта, мудрого миросозерцания и прочих добродетелей. Сатирик не оставил камня на камне от этой патриархальной апологии. В купеческой среде дремучая невежественность, ни перед чем не останавливающаяся страсть к накоплению, стяжательство давным-давно вытеснили всякую человечность. Ради того чтобы завладеть капиталом умирающего Ивана Прокофьевича, пускаются в ход обман, мошенничество, наглое преступление. Семья Пазухиных разваливается. Одинаково безнравственны, в социальном отношении бесплодны и богатые отцы, комически тянущиеся к «образованности» и дворянскому лоску, и купеческие сынки, прикидывающиеся ревнителями старины и благочестия. Этот мир пожирающих друг друга хищников поистине «царство смерти» (так называлась- пьеса в первых вариантах). Той же печатью разложения и деградации отмечены в пьесе и другие социальные силы — продажное чиновничество, опустившееся, ни на что не годное паразитическое барство. Именно эту мысль подчеркивают колоритные образы пронырливого взяточника и лицемера чиновника Фурначева (предвосхищающего некоторые черты Иудушки Головлева), старого пройдохи генерала в отставке Лобастова, приживалки Живоедовой.
Развивая традиции «Ревизора», Салтыков-Щедрин совершенно сознательно шел на то, чтобы оставить в сатирической комедии одни пороки, воспроизвести только отрицательные характеры и, таким образом, поразить купеческую, чиновничье-дворянскую Россию в самых ее основах. «Смерть Пазухина» успешно утверждала в русской драматургии поэтику реалистической общественной комедии. По тому же пути шел и Островский в «Доходном месте». Царская цензура, не допустившая «Смерть Пазухина» на сцену, не случайно отмечала: «Лица, представленные в этой пьесе, доказывают совершенное нравственное разрушение общества». Силу и беспощадность разоблачения буржуазного хищничества салтыковская комедия, не старея, доносит до наших дней.
«Сатиры в прозе» и «Невинные рассказы», объединившие большинство произведений, написанных Салтыковым-Щедриным в 1857—1863 годах, живо передавали напряжение классовой борьбы предреформенных годов. В книгах обозначились некоторые новые творческие приемы художественной обработки материала. Круто-горек— образ дореформенной губернской России постепенно сменяется Глуповым — широким сатирическим обобщением государства помещиков и чиновников, переживающего эпоху «возрождения». «Меня занимает,— заявлял сатирик,— не домашнее устройство Си-дорычей, об этом и без меня довольно писали, но поведение и дела их как расы, существующей политически» (IV,46). Такая установка стала менять структуру повествования. Сатирик свободно вводит в рассказ и публицистическое размышление, и драматическую историю, и сценку-анекдот, и бытовую зарисовку. Создаются художественно емкие сатирические композиции. Писатель показывает, как в окостеневший быт помещичьей усадьбы или чиновничьего особняка просачивается политика и радикально меняет традиционные отношения («Госпожа Падейкова», «Наш губернский день»). Художник-сатирик сам начинает конструировать такие жанровые сцены и бытовые эпизоды, из которых непосредственно вытекает политический вывод (см. любовную историю в «Глупов-ском распутстве», сценку паромной переправы в очерке «К читателю»). Впервые намечаются столь характерные в творчестве Салтыкова-Щедрина— зрелого мастера политической сатиры собирательные образы и характеристики (сидорычи-помещики, зубатовы-чиновники, новоглуповцы-либералы, иванушки-крестьяне и т. д.). Салтыков После возвращения из Вятки служит в министерстве внутренних дел. Вскоре он редактор, становится вице-губернатором сначала в Рязани, публицист затем в Твери. Чиновничья служба далеко не и критик частный эпизод в биографии сатирика. Писатель демократических убеждений посчитал возможным и полезным сотрудничество с теми, в «руках которых хранится судьба России». На первых порах в правительстве он склонен был усматривать некую надклассовую силу, способную в чем-то существенном преобразовать страну, изменить к лучшему положение народа. Служебный опыт дал Салтыкову-Щедрину немало свидетельств того, что правительство и его агенты — чиновники защищают классовые интересы помещиков. Но в этом он видел не закономерность, а уклонение от нормы, уклонение, диктуемое напором крепостнической реакции, ослепленной своекорыстными сословными притязаниями. Реакции надо дать отпор, и дело честных людей помочь либеральным элементам правительства решительно пресечь эгоизм крепостников. Именно в эту пору свое пребывание на посту крупного царского бюрократа писатель стремится оправдать теорией насаждения либерализма в самом капище антилиберализма. «Пафосом» своего вице-губернаторства он делает стремление «не дать в обиду мужика».