История русской литературы XIX века - глава 225

Полемика 60-х годов приняла своеобразные формы. Ожесточенный спор велся вокруг популярных художественных типов, созданных крупными писателями эпохи. Тип Базарова, интерпретированный Писаревым, характер Катерины, комментированный Добролюбовым, а затем образ Рахметова — вот те художественные обобщения, в которых спорящие стороны раскрыли свои идейные, общественно-политические концепции. В незаконченной повести «Тихое пристанище» Салтыков-Щедрин намерен был разработать и предложить свой художественный тип передового общественного деятеля эпохи, как он его тогда понимал. Писатель выделил героя повести Веригина, рядового участника движения, рисуя его человеком, избавившимся от увлечения революционными крайностями, умеющим извлекать пользу для общего дела на любом поприще. Салтыков-Щедрин стремится опоэтизировать скромные думы, непритязательные дела и дни самоотверженного практика.
Салтыков-Щедрин полагал, что демократической интеллигенции предстоит будничная, кропотливая, «негероическая» работа, исключающая на данный момент мысль о революционном восстании. Людям демократических убеждений необходимо стать ближе к действительности, «какова бы она ни была», окунуться с головой в практическую деятельность, чтобы создать лучшие условия для борьбы за осуществление передового идеала. По этим и некоторым другим вопросам идеологии и тактики в редакции «Современника» возникли разногласия. М. А. Антонович возражал сатирику. Новые главы хроники «Наша общественная жизнь» не были напечатаны. О внутриредакционном конфликте стало известно противникам «Современника», которые преднамеренно шумно взялись писать о «расколе в нигилистах».
Салтыков-Щедрин говорил своему другу доктору Белоголовому, что он «многим обязан в своем развитии Чернышевскому». «Последовательная и убежденная логика Чернышевского,— вспоминал Белоголовый,— не оставалась для него без влияния, что иногда и выражалось в духе некоторых и гораздо позднейших его произведений»
На свою последнюю службу в Пензе, Туле и Рязани (1864— 1868) Салтыков-Щедрин сам смотрел как на своеобразную добровольную ссылку: «Делается тошно от одной мысли, что придется пробыть в Пензе долго» (XVIII, 195), «нахожусь в большом унынии» (XVIII, 198), «мне очень трудно и тяжело» (XVIII,04), «мною овладела страшная тоска», «жить очень скучно» (XVIII,05). Буквально почти такими же словами он когда-то характеризовал свою жизнь в изгнании в Вятке. Салтыков-Щедрин, по его собственным словам, с удовольствием бросил службу (он был уволен в отставку по настоянию жандармов и царя).
В 1868 году писатель вошел в обновленную редакцию «Отечественных записок» и снова с увлечением отдался литературному труду. Свыше пятнадцати лет он стоял во главе журнала, сначала вместе с Некрасовым, а затем, после его смерти, один, опираясь на активное сотрудничество видных публицистов-демократов Г.. Елисеева и Н. К. Михайловского, продолжая революционно-демократические традиции «Современника».
Салтыков-Щедрин уделял много внимания вопросам литературно-критическим. И в тексте художественных произведений, и в специальных статьях и рецензиях он высказал интереснейшие мысли о специфике искусства, о задачах литературы, активно отстаивая творческие принципы идейности, народности, реализма.
Материалистические идеи русской эстетики, с таким талантом и глубиной мысли провозглашенные Чернышевским, нашли сильных сторонников в литературе. Здесь прежде всего должно быть названо имя Салтыкова-Щедрина. В запрещенном цензурой варианте статьи о поэте А. В. Кольцове, написанной летом 1856 года, утверждалось, что подлинно значительный художник всегда является «представителем современной идеи и современных интересов общества». Автор блестяще опровергал идеалистическое понимание «художественности», когда из творчества изгоняется сознательный анализ действительности, т. е. мировоззрение, последнему же противопоставляется интуиция, прирожденная сила созерцания («способность синтетическая»). Искусству отводится «внеобщественная область», чистая сфера наслаждения и развлечения, ему отказывают быть средством образного познания.