История русской литературы XIX века - глава 135

В центре романа «Накануне» стоит образ замечательной русской девушки Елены Стаховой. Тургенев подчеркивает благородный нравственный смысл исканий Елены и ее любви к Инсарову. Мелочность интересов и пустота жизни ее семьи тяготит Елену. При этом ее волнуют уже не отвлеченные идеи добра и красот,ы, а желание общественно полезной практической деятельности. «Елена со своей жаждой деятельности и добра близка нашей жизни»,— писал Добролюбов, указывая на объективное революционное значение образа Елены Стаховой. Подобно Лизе Калитиной, Елена ложь не прощала «во веки веков». Но Елене совсем не свойственно чувство христианского всепрощения, владеющее Лизой,— «слабость возмущала ее, глупость сердила, требования ее ни перед чем не отступали». Недаром Шубин побаивался ее прямого и резкого слова. Что-то сильное, зовущее вперед, к высокой цели ощущала она в себе.
В конкретно-историческом плане образ тургеневской героини свидетельствовал о росте общественного самосознания в среде русской женской молодежи того времени. В 1858—1859 годах в журналах проходило обсуждение женского вопроса, и образом Елены Тургенев напоминал, в частности, о статьях Михайлова, печатавшихся в 1859 году в («Современнике», в которых поэт-революционер ратовал за эмансипацию женщин, требовал «признания за женщиной частных и гражданских прав». В понимании общественной роли женщины Тургенев был передовым человеком 60-х годов, был близок к демократам-шестидесятникам.
Но образ Елены Стаховой имел и более широкое значение. В Елене, писал Добролюбов, «сказалась та смутная тоска по чему-то, та почти бессознательная, но неотразимая потребность новой жизни, новых людей, которая охватывает теперь все русское общество и даже не одно только так называемое «образованное» Эти настроения Елены запечатлели типическую черту настроений всех прогрессивных сил русского общества в канун падения крепостного права. Подобно всей России, Елена находилась накануне перелома в своей судьбе, накануне чего-то необыкновенного, что должно было наполнить жизнь новым содержанием. Никогда еще Тургенев не создавал образа такого широкого, подлинно народного, общенационального значения.
Но что могло наполнить содержанием жизнь Елены, кто и чем мог удовлетворить ее требовательную душу? Тургенев как бы подводит к ней одного за другим героев романа, из которых каждый представлял собой определенные тенденции русской жизни того времени. В образе беспечного, эстетствующего художника Шубина, талант которого уходит на бесцельные, никому не нужные произведения, писатель подвергает критике защитников «чистого искусства». Тургенев показывает, что оторванная от жизни красота не могла привлечь интересы Елены. Время «чистого искусства» прошло.
В личности начинающего ученого Берсенева, ученика Грановского, Тургенев показывает благородного человека, убежденного в том, что он должен трудиться для блага родины. Но труд Берсенева, его дело выступает как ограниченное, бедное, оторванное от действительных, насущных потребностей народной жизни. И совсем непривлекательным оказывается новый тип — делец Курнатовский.
На голову выше «миленьких» Шубиных и Берсеневых оказался разночинец-демократ студент Инсаров, которого выбирает сердце Елены, как бы решая вопрос о том, какие люди нужны России.