История русской литературы XIX века - глава 139

Потеряв Рудина, Наташа «онемев... опускается на дно» прежней жизни. Лишившись Лаврецкого, Лиза уходит в монастырь. Путь же Елены после смерти Инсарова определяется как путь самостоятельной борьбы за свободу. Но таков же был путь и передового молодого поколения в России 60-х годов. Героическое решение Елены является как бы началом этого пути. В романе «она готова к самой жизни, энергичной деятельности, но приступить к делу сама по себе, одна — она не смеет»2, — замечает Добролюбов. В эпилоге Елена осмелилась. Передовая русская женщина в первый раз в русской литературе становится вполне самостоятельным борцом на том пути, на котором впоследствии прославились Софья Перовская и Вера Фигнер. Правда, о деятельности Елены на родине Инсарова никто ничего не знал. По этому поводу Добролюбов справедливо заметил, что «верное чутье действительности не позволило г. Тургеневу придать своей героине полного соответствия практической деятельности с теоретическими ее понятиями и внутренними порывами души. На это еще не дает писателю материалов наша общественная жизнь». Подвиг Елены остался безымянным, но важно, что «дело» было. А самый мотив безы-мянности революционного подвига разовьется впоследствии у Тургенева в романе «Новь» в образ революционной «безымянной Руси». В образах Марианны и девушки из «Порога» завершается в творчестве Тургенева героическая тема «Накануне». И не случайно большевик-революционер Степан Шаумян, советуя своей жене прочесть «Накануне», писал уже в 1901 году: «Постарайся стать похожей на его героиню».
Образ Инсарова, уход Елены для выполнения его «дела» — освобождения родины, все ее поведение не могли не быть расценены читателями как призыв к самопожертвованию во имя решительной борьбы за освобождение России от «внутренних турок», от господства в ней помещиков и чиновников. Добролюбов именно так и истолковал объективный смысл романа «Накануне» в своей статье «Когда же придет настоящий день?». Критик-демократ возвестил о скором появлении русского Инсарова, о приближении дня революции. «И недолго нам ждать его,—писал Добролюбов, — за это ручается то лихорадочное мучительное нетерпение, с которым мы ожидаем его появления в жизни. Он необходим для нас, без него вся наша жизнь идет как-то не в зачет, и каждый день ничего не значит сам по себе, а служит только кануном другого дня. Придет же он, наконец, этот день! И во всяком случае, канун недалек от следующего за ним дня: всего-то какая-нибудь ночь разделяет их!..»
Это был прямой призыв к революции, и Тургенев испугался его. Он потребовал от Некрасова отказа от публикации статьи и поставил ультимативное требование: «Или я, или Добролюбов». Справедливо считая, что вопрос идет об идейно-политических позициях журнала, великий поэт-демократ, как ни хотелось ему сохранить Тургенева в числе сотрудников, стал на сторону Добролюбова и Чернышевского. Тургенев и его литературные друзья из либерального лагеря прекратили свое сотрудничество в «Современнике».
В этом факте отразилась обостренная общественная борьба в России накануне падения крепостного права, окончательное размежевание либерализма и демократизма в русском общественном движении и в русской литературе.