История русской литературы XIX века - глава 108

Здесь каждый эпитет точно соответствует реальному значению предмета. Особенно предметно и в то же время образно сравнение неокрепшего льда на речке с тающим сахаром как по смелости и своеобразию поэтического образа, так и по своей наглядности.
Строгая точность образа сочетается у Некрасова с экономностью, с его изобразительной выразительностью. В сравнениях, эпитетах и образах поэта как бы видишь самый предмет в его подлинной осязаемости. Некрасов рисует, подобно живописцу, большое полотно, на котором особенно рельефно и правдиво встают детали всей картины:
Савраска увяз в половине сугроба — Две пары промерзлых лаптей Да угол рогожей покрытого гроба Торчат из убогих дровней. Старуха в больших рукавицах Савраску сошла понукать, Сосульки у ней на ресницах, С морозу — должно полагать.
(«Мороз, Красный нос».)
Недаром эта картина, нарисованная с такой жизненной правдой и экономией художественных средств, была перенесена Перовым на полотно в его «Похоронах крестьянина».
Но поэзия Некрасова знает не только скорбные и суровые краски. Ярким, солнечным светом загорается стих Некрасова, когда он говорит о «величавой славянке» — русской женщине-крестьянке или о русской природе. Только народная поэзия знает эту чистоту тонов, эту конкретность и в то же время обобщающую силу слов. Проникновение (именно проникновение, а не подражание) в сущность народного творчества особенно ощутимо в описании картины зимнего леса в поэме «Мороз, Красный нос». На основе народных образов, народного отношения к природе Некрасов воссоздает зимний пейзаж, в котором так полно, так чудесно чувствуется красота именно русской природы, радостная и бодрая сила ее.
Сказочная народная мифология сливается здесь с точной реалистической обрисовкой людей и пейзажа. Поэт проявляет в своем творчестве чувство, свойственное художнику-живописцу, родственное таким первоклассным мастерам реалистической живописи, как Перов, Крамской и Репин.
Некрасов — подлинный реформатор стиха. Он расширил возможности стиховой выразительности вводом разговорной и песенной интонации. Он обратился к трехсложным размерам (амфибрахию, дактилю, анапесту), до него относительно редко использовавшимся. Он обогатил рифму, расширив диапазон существующих рифм. Некрасов не избегал обыкновенных, даже глагольных рифм (пришли — легли, проезжая — наблюдая, выезжал — слыхал и т. д.), которые придавали такую естественность его стихам, но в то же время широко пользовался и редкими, выразительными рифмами (передник — привередник, соломушку — Еремушку, доволен— колоколен и т. д.). В особенности часто поэт прибегает к дактилическим, народным рифмам, столь близким народному характеру его стиля. Дактилическая рифма придает песенный характер его стиху, напевность, широту интонации: