История русской литературы XIX века - глава 77

Критика Писарева всегда была боевой и демократической и в основном следовала за критикой Белинского и Чернышевского. Что касается ее ошибочных и противоречивых суждений и оценок, то они были связаны с особенностями его взглядов на эстетику.
Писарев понимал эстетику как науку о прекрасном. Но в понимании прекрасного он расходился с Чернышевским. В статье «Разрушение эстетики» Писарев указывает, что прекрасное не может иметь объективного, самостоятельного значения, ибо понятие о прекрасном зависит от разнообразия личных вкусов человека. Но если нет объективных критериев прекрасного, то эстетика как наука немыслима, поэтому она должна быть разрушена.
Писарев выступал против порочной, субъективистской эстетической критики, основанной на интуиции или чувстве, оценивающей произведения по принципу «мне это нравится, следовательно, это хорошо» (III, 61). Но и в его взгляды на искусство проник субъективизм.
Эстетические воззрения Писарева страдали утилитаризмом и отсутствием последовательного историзма. Эти недостатки нашли свое отражение в статьях «Евгений Онегин» и «Лирика Пушкина», объединенных общим заголовком «Пушкин и Белинский». Критик-демократ ошибся в оценке Пушкина и статей о нем Белинского. Объясняется это отчасти тем, что консерваторы и сторонники «чистого искусства» пытались прикрыться именем Пушкина. Вопрос о наследии великого поэта приобретал острый политический характер. Писарев прямо указывал, что Пушкин становился знаменем неисправимых романтиков и филистеров. Но в этой полемике он занял ошибочную позицию. Вместо того чтобы оценить по-настоящему историческую роль Пушкина в развитии русской литературы и показать, что «гоголевское направление» подготовлено было Пушкиным, Писарев пошел по пути отрицания значения великого поэта.
Стремясь нанести удар по поэзии «чистого искусства», Писарев объявил недемократической и поэзию Пушкина, отрицая ее объективную эстетическую ценность. Суровой критике был подвергнут роман «Евгений Онегин». Называя самого героя романа Онегина «ничтожнейшим пошляком», Писарев сделал попытку развенчать Татьяну. Он называл ее чувство «к Онегину фантастической любовью», «смешной и жалкой пародией на любовь» (III,42). Письмо Татьяны Писарев назвал «бредом и небылицей». Он совсем не увидел в Татьяне тех прекрасных качеств русской женщины, на которые указывал Белинский. По мнению Писарева, Белинский сам сочинил Татьяну, ибо пушкинская Татьяна совсем другая. «Белинский любил того Пушкина,— писал Писарев,— которого он сам себе создал» (III,63).
Каждое выступление Писарева становилось событием. Он умел увлечь своих читателей, поставить острый вопрос, наметить в статьях самые актуальные темы, связать свои литературно-критические суждения с животрепещущими вопросами жизни.
Деятельность Писарева оказала могучее воздействие на передовую русскую мысль, на умственное развитие революционной молодежи нескольких поколений.