История русской литературы XIX века - глава 56

Вера Павловна постигла и смысл любви как вдохновенного человеческого чувства. Для нее любовь — неисчерпаемый источник радости и счастья. Высоким нравственным совершенством отмечена любовь и семейно-бытовая жизнь Лопуховых и Кирсановых.
Вера Павловна не ограничивается достигнутым. Она высказывает Кирсанову желание иметь такое дело, «от которого зависела бы собственная жизнь, такое дело, которое лично для меня, для моего образа жизни, для моих средств к жизни, для всей моей судьбы было бы важнее всех моих увлечений, страстью». По цен-
курным соображениям нельзя было сказать яснее, но вся логика развития характера Веры Павловны убеждает, что она пришла к опознанной необходимости участвовать в революционной деятельности своих друзей.
Чернышевский настойчиво подчеркивал, что созданные им герои — обыкновенные люди, а не романтический домысел.
Вместе с тем он показал «особенного человека» — Рахметова, который принадлежит к «числу крайне немногочисленных революционеров». Рахметову Чернышевский придавал большое значение: «Не покажи я фигуру Рахметова, большинство читателей сбилось бы с толку насчет главных действующих лиц моего рассказа. Я держу пари, что до последних отделов этой главы Вера Павловна, Кирсанов, Лопухов казались большинству публики героями, лицами высшей натуры, пожалуй, даже лицами идеализированными, пожалуй, даже лицами невозможными в действительности по слишком высокому благородству» (XI,28).
По замыслу автора, Рахметов — главное действующее лицо «Что делать?». «Рахметов,— замечает Н. Г. Чернышевский в полемике с «проницательным читателем»,— выведен для исполнения главнейшего, самого коренного требования художественности, исключительно только для удовлетворения ему...»
Рахметов, выходец из старинного дворянского рода, решительно порывает со своим классом, чтобы ке пользоваться привилегиями за счет труда угнетенного крестьянства. Он преодолел все, что в той или иной мере унаследовал от дворянства, и упорно воспитывал в себе лучшие качества революционера.
Кипучая натура Рахметова полна страстной революционной целеустремленности, не признающей никаких трудностей. Все знали Рахметова «как человека, который с буквальной точностью исполняет поручение, если берется за него, и который не может быть отклонен от точного исполнения принятой обязанности никаким чувством, никакими просьбами».
Рахметов обладает исключительно волевым и сильным характером. Он постоянно и упорно тренирует волю, закаляет себя, чтобы с честью выдержать трудности и испытания, выпадающие на долю революционера.
Личные интересы безраздельно подчинены у него общественным. «Рахметовы,— говорит Вера Павловна Кирсанову,— сливаются с общим делом так, что оно для них необходимость, наполняющая жизнь; для них оно даже заменяет личную жизнь».
В условиях тогдашнего времени Чернышевский не мог открыто показать, какую массовую организаторскую работу вел Рахметов «Я знаю,— пишет Чернышевский,— о Рахметове больше, чем говорю». По отдельным намекам мы узнаем, что Рахметов был исключительно занят: «...дел у него была бездна, и все дела, не касающиеся лично до него». Постоянные разъезды, широкие связи с людьми дают представление о масштабе его революционной деятельности.
Образы революционеров были уже знакомы искусству реализма и до романа Чернышевского. Не могли пройти мимо них такие великие писатели-реалисты, как Бальзак и Стендаль, современники революционно-демократического движения во Франции и в Италии. Энгельс отметил заслугу Бальзака в правдивом изображении революционеров его времени, участников революционного восстания в Париже 5 и 6 июня 1832 года. Стендаль тоже увидел «настоящих людей» в среде итальянских карбонариев. Мишель Кретьен Бальзака и Палла Ферранте в «Пармском монастыре» Стендаля — это романтики революции их времени, которым присущи благородство и мечтательность, а вместе с тем и некоторая доля эксцентризма и романтического субъективизма.
Рахметову, «особенному человеку» Чернышевского, также, разумеется, присущ романтический дух революции. Но в то же время он трезво взвешивает все, что его ожидает, требователен к себе до аскетизма.