История русской литературы XIX века - глава 360

Вместе с тем Толстой показывает, что в этой тяжелой обстановке рождалось то новое, что должно было погубить французов.
В росте настроений решимости и озлобления против врага Толстой видит источник приближавшегося перелома в ходе войны. В изображении великого писателя новый этап войны — народный — начинается с момента прибытия в армию ее нового главнокомандующего, Кутузова, олицетворяющего в романе подлинно национальную стихию и народную мудрость. Раньше судьбы войны и отступление связывались с влиянием в армии тех немецких генералов-теоретиков, которыми окружал себя Александр I — в существе своем такой же противник суворовского духа, как и его отец. «Говорят, всем доступен, слава богу. А то с колбасниками беда! Недаром Ермолов в немцы просился. Теперь, авось, и русским говорить можно будет. А то черт знает что делали. Все отступали и отступали все»,— говорит о Кутузове Васька Денисов, вновь появившийся на страницах романа именно как выразитель начала перелома в ходе войны, как представитель народной войны, партизанского движения, с проектом которого он и явился к новому главнокомандующему.
Рисуя единство духа Кутузова и армии, подъем настроения в среде солдат и офицеров, Толстой как бы подготавливает читателя к тому выводу, что победоносный исход войны определился прежде всего духом войска и народа. Эта мысль воплощена в картинах Бородинского сражения, в образе Кутузова и в сценах партизанского движения.
Патриотический дух русской армии Толстой передает не в пышном и хвастливом стиле, несвойственном русскому солдату, а изображением простой и безыскусственной сосредоточенности чувства на том, что предстоит смертельная схватка с врагом, требующая всех сил, что решается судьба Москвы, судьба отечества. На предстоящее сражение солдаты смотрят как на общенародное дело. «Всем народом навалиться хотят, одно слово Москва, один конец сделать хотят»,— объясняет солдат Пьеру. Толстой показывает то, о чем свидетельствует декабрист Якушкин: «В рядах даже между солдатами не было уже бессмысленных орудий: каждый чувствовал, что он призван содействовать в великом деле». Только что пришедшие из глубины народной России ополченцы в соответствии с вековым народным обычаем надевают чистые рубахи, сознавая, что придется умирать. Старые солдаты отказываются пить водку — «не такой день, говорят». В этих простых, связанных с народными понятиями и обычаями формах проявлялась та высокая и могучая нравственная сила русского войска, которая не могла не принести победы над врагом, не обладавшим этой силой. При изображении самого сражения Толстой раскрывает бодрость духа солдат и в солдатском юморе, и в чувстве товарищества, и в сознании общности дела (на батарее Раевского «чувствовалось одинаковое й общее всем, как бы семейное оживление»), и в моральной и физической стойкости. Толстой далек от идеализации солдат. Они бегут под Аустерлицем, но самоотверженными воинами выступают на Бородинском поле. Высокий патриотический дух и нравственная сила русской армии принесли ей не ту победу, которая выражается в захвате вражеских знамен, в бегстве противника, в захвате его позиций,— ничего этого не было (напротив, русская армия вынуждена была оставить Москву), а ту нравственную победу, в которой Толстой усмотрел перелом в войне. Никто до него не раскрыл с такой убедительностью и художественной силой роль морального фактора в войне.