История русской литературы XIX века - глава 48

Из определения «прекрасное есть жизнь» следовало, что красота существует в природе и человеческой жизни как одно из объективных свойств действительности.
Без прекрасного, заключающегося в самой жизни, не могло бы появиться в нас и чувства прекрасного; оно возбуждается тем, в чем мы видим жизнь, сообразную с нашими понятиями. «Истинная, высочайшая красота есть именно красота, встречаемая человеком в мире действительности, а не красота, создаваемая искус-
ством; происхождение искусства должно быть при таком воззрении на красоту в действительности объяснимо из совершенно другого источника; после того и существенное значение искусства явится совершенно в другом свете,— писал Чернышевский.— Искусство есть лишь воспроизведение жизни, в его творениях нет ничего, чего не было бы в действительности» (II,2).
Утверждая, что красота — объективное свойство реального мира, существующее помимо воли и сознания человека, Чернышевский вместе с тем указывал, что восприятие прекрасного определяется отношением человека к предмету. Таким образом, объективное существование прекрасного в действительности «примиряется с субъективными воззрениями человека» (II, 115).
Чернышевский возражал гегельянцам-идеалистам и по вопросу о так называемой вечной красоте. Он хорошо разъяснил, что представления людей о жизни меняются в связи с ходом экономического развития общества, а вместе с изменением представлений о жизни изменяются понятия о красоте. Но он далек от мысли, что с изменением понятий о прекрасном должны быть уничтожены и мировые творения, доставлявшие эстетические наслаждения. Гегель и его последователи, обвиняя утилитаристов в непочтительном отношении к художественному наследству, писали, что прекрасное в действительности оставляет человека неудовлетворенным, и в этой неудовлетворенности искали причину, побуждающую человека заниматься искусством.
«Жизнь стремится вперед,— писал Чернышевский,— и уносит красоту действительности в своем течении, говорят Гегель и Фишер,— правда, но вместе с жизнью стремятся вперед, т. е. изменяются в своем содержании, наши желания и, следовательно, фантастичны сожаления о том, что прекрасное явление исчезает,— оно исчезает, исполнив свое дело, доставив ныне столько эстетического наслаждения, сколько мог вместить нынешний день, завтра будет новый день, с новыми потребностями, и только новое прекрасное может удовлетворить их» (II,2).
Главный смысл теории Чернышевского в том, что человек должен критически относиться ко всему идейному наследству, в том числе и к искусству. Разделяя человеческие потребности на естественные и искусственные, русский мыслитель приходил к анализу, что искусство, отражавшее нормальную жизнь, оставило нам великое наследие, а то искусство, которое ограничивалось вкусами и интересами ненормальной жизни, было ложным искусством. Такой взгляд на жизнь и искусство был могучим орудием борьбы за свободную и счастливую жизнь и свободное искусство.
Рассмотрев основное понятие прекрасного, Чернышевский переходит к анализу сущности возвышенного и комического и их отношения к прекрасному. Идеалистическая эстетика понимала возвышенное как момент прекрасного. Чернышевский же доказал, что возвышенное и прекрасное различны между собой. Определение идеалистов «возвышенное есть проявление абсолютного или перевес идеи над формою» он признавал туманным и неопределенным. Возвышенное, как и прекрасное, он считал реальным явлением. Идеалистическая эстетика полагала, будто бы возвышенное кажется таким благодаря фантазии, уводящей нас к идее бесконечного. Конечно, созерцание возвышенного может наводить на размышления, может усиливать наши впечатления, но созерцаемый нами предмет остается возвышенным независимо от того, вызывает ли он мысли и впечатления о бесконечности. Величественно море, величественны горы, гроза. Но они не могут вызывать идею бесконечного. Некоторые предметы кажутся нам возвышенными потому, что они больше других. Монблан и Казбек — величественные горы, потому что они громаднее тех гор, какие мы привыкли видеть. Любовь гораздо сильнее наших повседневных расчетов и побуждений; гнев, ревность и всякая страсть сильнее мелочных дел, а потому они возвышенны. «Гораздо больше, гораздо сильнее,— заключил Чернышевский, — вот отличительная черта возвышенного».