История русской литературы XIX века - глава 332

Перед Николенькой невиданные еще по своей сложности вопросы. Он вдруг по-новому увидел Катеньку, дочь гувернантки Мими, подругу его сестры Любочки. В первый раз выражение ее лица показалось ему совсем не детским. Николеньке стало не по себе, и он, как и в случае, когда Карл Иванович убил муху над его кроваткой или когда Наталья Савишна потрепала его по лицу мокрой скатертью, решил, что это простое недоразумение, которое легко можно устранить.
Он обратился к Катеньке с вопросом, завязался разговор, который был уже совсем не детским. Катенька сказала, что они неровня, что у них, у Иртеньевых, есть Петровское, а ее маменька ничего не имеет. На Николеньку это подействовало как удар грома. «Тысячи новых, неясных мыслей... зародились в моей голове, и мне стало так совестно, что мы богаты, а они бедны, что я покраснел и не мог решиться взглянуть на Катеньку».
Все человеческое восставало в нем против этого факта, но сам факт тем не менее был неотвратим. Николеньке казалось нелепым разлучаться с Катенькой только из-за того, что его отец богат, а ее мать бедна. Не лучше ли разделить поровну, что есть у них, но оставаться все-таки вместе?—с таким предложением он хотел обратиться к Катеньке, но все-таки промолчал, понимая, что его желание тут ничего не означает. Так он впервые совнательно полностью отдал себе отчет в том, что существует на свете сила, которая разделяет*» людей, делает их чужими друг другу, даже если они и хотели бы оставаться близкими.
Насколько в детстве, когда герой был окружен только близкими людьми, единство мира, слаженность и гармоничность его должны были ему представляться как нерушимая норма, настолько теперь, когда он увидел самых разнообразных людей и самые различные картины действительности, переворот в его сознании стал неизбежностью.
Переворот этот окончательно закрепился в Москве. Все сделалось не таким, каким было раньше. Конечно, ничто само по себе не оставалось неизменным. Изменилась бабушка после смерти maman, ибо она жила теперь только горем и воспоминаниями о любимой дочери. Изменился отец, полностью утративший интерес к своим детям. Изменился Карл Иванович, которого дети должны были называть дядькой и который стал носить парик, закрыв им давно знакомую лысину. Иными стали девочки — Любочка и Катенька. Вместе с тем изменилось и отношение Николеньки ко всему этому.
В «Отрочестве» герой значительно более сосредоточен на самом себе, чем в «Детстве». Он постоянно оказывается в противоречии с близкими людьми, чувство одиночества непрерывно нарастает в нем, он наконец понимает, что может полагаться лишь на самого себя, а потому все время словно испытывает свои собственные силы, меру своих возможностей.
В «Юности» облик героя еще более сложен, теперь уже вполне ясно, что ему предстоит идти не шаблонным, а самостоятельным путем, который, впрочем, еще нужно найти. Он предчувствует трудности, с которыми придется столкнуться, и не боится их. Вопрос заключается не в том, способен ли он самостоятельно поступать, не в возможностях его; речь идет об утверждении его самостоятельности в отношениях, свойственных юности. В связи с этим герой становится не только центром, но почти единственным объектом повествования, оттесняя все остальное на задний план. Масштаб повествования укрупняется, изложение делается более обстоятельным и аналитическим. Третья часть трилогии по объему равняется первым двум, вместе взятым.