История русской литературы XIX века - глава 346

«В 1856 году я начал писать повесть с известным направлением, герой которой должен был быть декабрист, возвращающийся с семейством в Россию. Невольно от настоящего я перешел к 1825 году, эпохе заблуждений и несчастий моего героя, и оставил начатое. Но и в 1825 году герой мой был уже возмужалым, семейным человеком. Чтобы понять его, мне нужно было перенестись к его молодости, и молодость его совпала с славной для России эпохой 1812 года. Я другой раз бросил начатое и стал писать со времени 1812 года, которого еще запах и звук слышны и милы нам, но которое теперь уже настолько отдалено от нас, что мы можем думать о нем спокойно. Но и в третий раз я оставил начатое, но уже не потому, чтобы мне нужно было описывать первую молодость моего героя, напротив: между теми полуисторическими, полуобщественными, полувымышленными великими характерными лицами великой эпохи личность моего героя отступила на задний план, а на первый план стали, с равным интересом для меня, и молодые и старые люди, и мужчины и женщины того времени. В третий раз я вернулся назад по чувству, которое, может быть, покажется странным большинству читателей, но которое, надеюсь, поймут именно те, мнением которых я дорожу: я сделал это. по чувству, похожему на застенчивость и которое я не могу определить одним словом. Мне совестно было писать о нашем торжестве в борьбе с Бонапартовской Францией, не описав наших неудач и нашего срама. Кто не испытывал того скрытого, но неприятного чувства застенчивости и недоверия при чтении патриотических сочинений о 12-м годе? Ежели причина нашего торжества была не случайна, но лежала в сущности характера русского народа и войска, то характер этот должен был выразиться еще ярче в эпоху неудач и поражений.
Итак, от 1856 года возвратившись к 1805 году, я с этого времени намерен провести уже не одного, а многих моих героинь и героев через исторические события 1805, 1807, 1812, 1825 и 1856 года» (13. 54—55).
Толстой указывает, что с самого начала работы над «романом из времени 1810 и0-х годов» его внимание привлекала не только частная, семейная жизнь его героев, а и те исторические события, трагическим финалом которых было 14 декабря 1825 года. Основой этих событий во всемирно-историческом масштабе явилась Великая французская революция; тема ее звучит с первых страниц романа. «Время между французской революцией и пожаром Москвы» — такова в определении самого писателя хронологическая рама содержания и событий «Войны и мира». В центре этих событий стояла Отечественная война 1812 года—основной сюжет «Войны и мира» как исторического романа-эпопеи.
Толстой указывал, что в создании «Войны и мира» его вдохновляла «мысль народная». Он имел в виду народное значение войны 1812 года. Непосредственная тема декабриста поглотилась более широким историческим и общечеловеческим замыслом о мире, потрясенном войной. Но писателя продолжала занимать и мысль о декабристах. Их образ притягивал к себе Толстого начиная с 1856 года— времени возвращения декабристов из Сибири. По свидетельству Софьи Андреевны, замысел романа о декабристах Толстому был так же дорог, как и замысел «Войны и мира». Они были тесно связаны между собой. «Война и мир» — это и национальная эпопея о подвиге русского народа в войне 1812 года, и дворянская «семейная хроника», и роман о годах молодости декабриста.