История русской литературы XIX века - глава 269

Впечатления от каторги нашли свое художественное воплощение в «Записках из Мертвого дома», начатых Достоевским сразу же по выходе из острога, но полностью напечатанных лишь в 1862 году. В основу этой правдивой и сильной книги о каторге легло увиденное и пережитое самим писателем. Страшные картины царской тюрьмы, издевательства над личностью человека, жестокость и дикость царивших на каторге нравов, мастерски сделанные зарисовки-портреты ее обитателей дали основание Герцену сравнить «Мертвый дом» с великой поэмой Данте. «Не следует забывать,— писал Герцен,— кроме того, что эта эпоха оставила нам одну страшную книгу, своего рода carmen horrendum (песнь, наводящая ужас.— Ред.), которая всегда будет красоваться над выходом из мрачного царствования Николая, как надпись Данте над входом в а д: это — «Мертвый дом» Достоевского, страшное повествование, автор которого, вероятно, и сам не подозревал, что, рисуя своей закованной рукой фигуры своих сотоварищей-каторжников, он создал из описания нравов одной сибирской тюрьмы фрески в духе Буонаротти». Достоевский с эпической, суровой простотой изображает отупляющую обстановку тюрьмы и казармы, рисует разнообразные характеры арестантов, их психологию. Писатель не идеализирует своих героев, показывая и невежество, и жестокость, и пороки, порожденные общественным строем и приведшие их к преступлениям. В то же время он выделяет во многих из них светлые, положительные черты, видя в них людей из народа, сохранивших многое от народной талантливости, но загубленное и искаженное условиями крепостной России.
На каторге произошел у писателя тот перелом мировоззрения, который в известной мере был подготовлен его колебаниями в0-е годы. Достоевский с болезненной остротой почувствовал разрыв между отвлеченными гуманными идеалами утопического социализма и реальными нуждами народа. Однако выводы, которые он сделал из этих наблюдений, оказались отходом от революционных и подлинно демократических идеалов, привели писателя кпризнанию справедливым и истинным лишь одного от «века данного» идеала — личности евангельского Христа. «Нет ничего прекраснее, глубже, симпатичнее, разумнее мужественнее и совершеннее Христа»,— так формулирует он теперь свой новый «символ веры». Идея страдания, необходимости принятия страдания глубоко проникает в его произведения.
Вместе с тем Достоевский приходит к выводу о том, что интеллигенция оторвана от народа. «Немногому могут научить народ мудрецы наши,— писал он.— Даже утвердительно скажу: сами они еще должны у него поучиться». На этом основании Достоевский отвергает учение «мудрецов» — революционеров, социалистов, пытаясь искать соединения с народом в «почвенничестве», в утопическом, славянофильском преклонении перед патриархальной целостностью. В то же время он стремился доказать порочность европейского, буржуазно-капиталистического пути развития. Писатель приходит к выводу о неизбежном расколе между интеллигенцией и народом, противопоставляя материализму западничества религиозно-нравственное начало, котеэрое якобы лежало в основе русского национального характера.
По возвращении в Петербург в 1861 году Достоев-Возврашение. Ский опубликовал роман «Униженные и оскорблен-деятельность ные», на который откликнулся статьей «Забитые люди» Добролюбов. Этот роман еще во многом связан с произведениями писателя0-х годов. Достоевский обращается к своим излюбленным сюжетным ситуациям, к изображению жестоких противоречий большого города, к социальному и моральному протесту против угнетения богатыми, морально развращенными представителями господствующего класса «униженных и оскорбленных» бедняков.