История русской литературы XIX века - глава 320

Лирический герой Якубовича — это борец, страстно жаждущий счастья своему народу. Он всем своим существом стремится вперед. «Вперед, друзья мои! За дело!», «Наш лозунг: «Вперед!», «Вперед, друзья!», «Вперед, дороги нет назад!», «Зови ее песней отважной вперед!» — вот постоянные призывы поэта. И на каторге поэт оставался верен революционным идеалам и обращался к молодежи:
В дни томленья на чужбине, В час беды в краю родном Будьте преданы святыне. Ясны духом и челом.
Свое поэтическое кредо Якубович выразил в словах:
Я пою для тех, чьи души юны, Кто болел, как за себя, за брата. Музой был мне сумрак каземата, Цепь с веревкой — лиры были струны.
Революционные идеи пронизывают и стихотворения поэта последних лет. На падение Порт-Артура в 1904 году он откликнулся стихотворением «Последняя жертва», обличавшим виновника поражения— царизм, а также стихотворениями «Земля», «Красный снег», «Тук-тук!..» и др. Последнее произведение стало песнью революционных рабочих.
Вместе с тем в лирике Якубовича очень сильны мотивы тоски, одиночества, бессилия.
Разгром революционной организации, репрессии надламливали волю борцов, лишали их надежд, порождали пессимизм.
Грядущее темно — темно, как никогда!
И некого молить о проблеске надежды,—
восклицает поэт.
Нет ни сил, ни бодрости, ни воли.
Бросим весла! Бесполезен руль!
Что ни день — все нетерпимей боли,
Муки сердца, а в итоге — нуль!
Трагические мотивы в лирике Якубовича порождены историческими условиями — разгромом народнического движения, но поэт оставался убежденным противником самодержавия, честным революционером. В журнале «Русское богатство» вместе с Короленко он занимал особую позицию по отношению к марксизму. Озлобленность Михайловского и других членов редакции к марксизму встречала осуждение Якубовича. Большевистская газета «Звезда» в некрологе сочувственно отметила особую позицию поэта в отношении к марксизму. Друживший с Якубовичем Демьян Бедный в 1912 году назвал поэта «певцом борьбы и гнева», «равного которому по кристальной чистоте его облика не знает русская литература!»