История русской литературы XIX века - глава 260

Многие явления народной жизни Успенский объяснял проявлениями каратаевского характера. Но писатель не идеализировал Каратаева, а ставил вопрос о необходимости перевоспитания, переделки типа человека, созданного «матерью-природой», условиями земледельческого труда.
Крестьянские рчерковые циклы Успенского имели общее принципиальное значение для понимания социально-экономического положения русской пореформенной деревни в целом.
В центре внимания Успенского во второй половине Последние годы 80-х годов стоит уже не самостоятельный крестья-деятельности ведущий личным трудом свое хозяйство, а миллионные массы безземельных и безлошадных крестьян, батраков, переселенцев, «безземельных земледельцев», изможденный трудом и недоеданием люд, идущий «за тридевять земель», бегущий «куда глаза глядят». Это обстоятельство существенно изменило идейно-художественную концепцию писателя, структуру его произведений, способы типизации, сюжет и тон повествования. В предшествующий период организующим центром произведения был образ крестьянина и образ рассказчика-автора. Типические черты Ивана Ермолаевича и Ивана Босых писатель устанавливал, обстоятельно изображая своих героев в отношениях и связях с землей, с членами семьи, со всем обиходом крестьянского труда и т. п.
В очерковых циклах последнего периода («Письма с дороги», «Через пень-колоду», «Поездки к переселенцам», «Концов не соберешь» и др.) все меняется. В центре их не автор-пропагандист и его любимец крестьянин, а подвижная масса в разнообразных условиях своей изменчивой жизни. Центр тяжести в произведении писатель теперь переносит с сюжета, с персонажей на толпу, на «массовый диалог», на массовые сцены. Именно в них дана художественная концентрация и типизация изображаемой жизни.
Произведения Успенского 80-х годов характеризуются, как и в предыдущий период, слитностью художественного образа и публицистики. Во второй половине 80-х годов Успенский создает ряд блестящих беллетристических произведений («Про счастливых людей», «Развеселил господ», «Петькина карьера», «Не быль, да и не сказка», «Паровой цыпленок», «Взбрело в башку», «Расцеловали», «Извозчик с аппаратом» и др.). Они наглядно свидетельствуют, что ни о каком упадке художественного дарования Успенского или о перерождении его творчества в «чистую» публицистику не может быть и речи.