История русской литературы XIX века - глава 256

Новый этап творчества Успенского получает и соответствующее выражение в его литературно-эстетических идеях. Теперь писатель не останавливается только на задачах правдивого показа народной жизни. Художник слова должен стать «истинным духовным отцом пробужденного сознания» в толпе (VI,9) и воодушевлять на служение трудовому народу, быть творцом вдохновляющего слова. Призыв к труду и борьбе на благо народа являлся характерным для большинства произведений Успенского 70-х годов. От горячего сочувствия к народу он в 70-е годы переходит к проповеди практического служения ему. В 70-е годы Глеб Успенский создал образы героев, которые сознательно и практически служат народу, считают такое служение целью жизни (Абрикосова из рассказа «Неизлечимый», Федя «Из записок очень маленького человека», Долбеж-ников из рассказа «Не воскрес», «иностранец» из «Трех писем», гимназист из «Хочешь — не хочешь», Федюша из рассказа «Голодная смерть»). Вместе с тем Успенский глубоко сочувствовал деятелям революции, преклонялся перед их героизмом. «Настоящего человека», борца за народное дело, деятеля, способного во имя народа и счастья родины жертвовать всем, он искал и находил среди лучших представителей революционного народнического движения 70—80-х годов. Успенский благоговел перед В. Фигнер, в личности которой находил идеал героического служения народу. Г. Лопатина писатель называл «настоящим человеком» и задумал написать о нем роман «Удалой добрый молодец». В мемуарной литературе встречаются указания ,на то, что Успенский чувствовал «тягу к революционеру» и признавался, что «общение с революционерами выпрямляет его...» Он писал в интересах революционного движения и им вдохновлялся в своем творчестве. Эти свидетельства подтверждаются произведениями писателя — и его очерками об интеллигенции, и его очерковыми циклами о деревне, в которых выражены заветные стремления и искания, горькие разочарования революционеров 70—80-х годов. Естественно поэтому, что в революционно-народнической среде его называли, как сообщает В. Фигнер, «самым любимым писателем нашего поколения».
«На пути в деревню» писателю, как и деятелям «хождения в народ», пришлось пережить много мучительнейших разочарований и огорчений. Проницательный художник-реалист, великолепный знаток деревни и, как говорил Горький, «великий умник» изнутри подтачивал и разрушал в своих произведениях 70— 80-х годов народнические иллюзии, хотя до конца своей деятельности так и не сумел освободиться от некоторых из них.
Служение народу требует беспристрастного, всестороннего и правдивого исследования народной, прежде всего крестьянской, жизни, тех экономических и общественных условий, в которых она развивается. Под воздействием объективных данных русских и зарубежных социально-экономических отношений Успенский признал факт капиталистического развития России. В 1875—1876 годах Успенский, обогащенный опытом зарубежных впечатлений и знанием фактов капитализации России, создает такие исторически проницательные произведения о шествии русского капитала, как «Злые новости» и «Книжка чеков». Их автор видит страшную сущность капитализма и у себя на родине. Однако автор понимает, что деятельность капиталиста вносит в патриархальный мир новые отношения и новые идеи, в которых есть нечто, что является положительным началом. Не забывая о кровожадной сущности Купона, автор обратил внимание на пробуждение сознания трудящихся в условиях капиталистического общества. Эта тема стоит в центре его внимания в рассказе «Злые новости». Но Успенский не развил дальше своих в высшей степени плодотворных мыслей об относительно прогрессивном значении нарождающегося капитализма. Он обратился к изучению и художественному воспроизведению жизни русской деревни. В первом очерковом цикле «Из деревенского дневника» у писателя появился хотя и мимолетный, но характерный для его будущих исканий «редкий экземпляр» крестьянина «в полном смысле этого слова» — Иван Афанасьев, «человек, который неразрывно связан с землей и умом и сердцем» (V, 54). Писатель любовно говорит о присущих Ивану Афанасьеву патриархально-крестьянских чертах, но признает, что в деревне сила рубля также велика, что погоня за копейкой успешно соперничает с силой привязанности этого «настоящего крестьянина» к земледельческому труду.