История русской литературы XIX века - глава 267

Непосредственно за «Бедными людьми» появилась повесть «Двойник» (1846) (впоследствии Достоевский дал ей подзаголовок «Петербургская поэма»), во многом продолжавшая гротескные традиции петербургских повестей Гоголя. Сатирический гротеск в качестве манеры художественного изображения действительности в «Двойнике», как и в повестях Гоголя, служил раскрытию вопиющих контрастов столицы — с ее роскошью и нищетой, всевластием имущих и ничтожеством и бесправием бедняков. Отличие «Двойника» от «Бедных людей» заключается в том, что в «Бедных людях» раскрывалась социальная драма «маленького человека», сочувственно изображалось автором то положительное, прекрасное, что таится под смешным и жалким в Макаре Девушкине, тогда как в герое «Двойника» ДocтoeвJ ский показал мучительное раздвоение личности, психологическое «двойничество», порожденное противоречиями самой социальной системы. Однако широкое изображение страданий городской разночинной бедноты, характерное для «Бедных людей», сменилось в «Двойнике» усложненным психологическим анализом душевных переживаний мелкого чиновника, одержимого манией преследования. Раздвоение сходящего с ума Голядкина — не просто патологическая фантасмагория. Подобно Поприщину, Голядкин видит в своем безумии ничтожество и бездушие окружающего его чиновничьего мирка. Он не только жертва этого общества, но и несет в своей душе жажду преуспеяния, желание примкнуть к этому обществу, разделить с ним жизненные блага, что своеобразно и реализуется в образе двойника — Голядкина-младшего, успешно втирающегося в это общество.
К циклу петербургских повестей Достоевского относятся и «Белые ночи» (1848)—повесть, овеянная поэзией, повесть о благородных мечтателях. Любовь героя повести к избранной им девушке — любовь мечтателя, жаждущего прекрасных, идеальных человеческих отношений. Но в поэтически прекрасный мир, в чистую, возвышенную любовь властно вторгается проза жизни, пошлая действительность, враждебная застенчиво-целомудренному чувству. Как и «Бедные люди», эта повесть проникнута глубоким внутренним трагизмом и гуманной симпатией к житейски беспомощным мечтателям, исполненным самоотверженной любви и человечности.
«Боже мой! Целая минута блаженства! Да разве этого мало хоть бы и на всю жизнь человеческую?..» — таким сентиментально-элегическим аккордом заканчиваются воспоминания мечтателя.
Другой характер имела несколько ранее созданная повесть «Хозяйка» (1847), с ее мрачной фантастикой, фантасмагорическим пейзажем петербургских окраин, написанная ритмической, лихорадочной прозой, возвращавшая читателя к таким произведениям Гоголя, как «Страшная месть» и вторая часть «Портрета». В «Хозяйке» столкновение мечтателя с действительностью приобрело фантастический характер. Романтические мотивы повести, мистические и патологические тенденции в изображении греховности героини и ее добровольного страдания далеко уводили писателя от демократической направленности и реализма «Бедных людей». «Хозяйка» встречена была резкой отповедью Белинского. «Нам только показалось,— писал критик,— что автор хотел попытаться помирить Марлинского с Гофманом, подболтавши сюда немного юмору в новейшем роде и сильно натерши все это лаком русской народности». «Хозяйка» явилась отступлением Достоевского с позиций реализма, знаменовала, как и «Двойник», колебания писателя, ослабление реальных связей с жизнью. Объяснение противоречивости психологии героев не объективной общественной действительностью, а внутренней субъективной особенностью человеческой психики явилось и в дальнейшем слабой стороной творчества Достоевского.