История русской литературы XIX века - глава 23

Каковы же источники трагической судьбы человека, уродливых искажений его человеческой природы? Они разнообразны, но заключены не в роковом или случайном стечении обстоятельств и не только в характере человека, в его личных ошибках, слабостях, склонностях. Беллетристы-демократы открывают источник зла в природе самого общества, в «печальных условиях экономического быта» (Г. Успенский). Наиболее дальновидные из этих писателей главный источник трагического характера жизни видят в социально-экономических отношениях эксплуататорского общества. С наибольшей полнотой этот вопрос разработал Г. Успенский в цикле повестей «Разоренье». Здесь он изображает «стонущее царство прижимки» «Прижимка» привела, по мнению рабочего-бунтаря Михаила Ивановича, героя трилогии «Разоренье», к «одурению и обнищанию простого человека». Но оа искажает и природу тех, кто ест чужой хлеб. Черемухины, замечает рабочий, «с чужих денег ошалели».
Хотя и не с такой глубиной и яркостью, другие писатели-демократы уловили ту же тенденцию в отношениях трудового народа и эксплуататоров-тунеядцев. Воздействие этих отношений сказывается не только на отдельных личностях, а и на жизни, психике всего народа и имеет не случайный, а всеобщий характер. Всю массу трудового народа писатели-демократы ставят в единые типические обстоятельства социально-экономической жизни и показывают одинаковые результаты в судьбах людей. «Оболванивающему» действию законов «хамской» жизни подвержен весь трудовой народ. В результате этого действия вырабатывается уродующая нравственный мир человека философия жизни, тот лакейский, мещанский и кулацким «кодекс житейской мудрости», который великолепно сформулирован представителями демократической прозы.
Идея необходимости изменения действительности не всегда являлась основой художественного воспроизведения процесса жизни и характеров у отдельных писателей-демократов. На эту идею указал Чернышевский в «Что делать?». Более того, он вложил в нее социалистическое содержание. Как обстоятельства жизни сделать человечными, а на этой основе изменить и природу человека — эта проблема решена в «Что делать?» на социалистической и материалистической основе и является сердцевиной сюжета романа, всей его концепции. Не все последователи Чернышевского могли подняться на эту идейную высоту своего учителя. Поэтому их проза окрашена в мрачные тона, проникнута скептицизмом, растерянностью перед жизнью, лишена того света, перспективы, которые так присущи роману «Что делать?». «Нравы Растеряевой улицы» завершаются главой «Благополучное окончание», но сколько авторской горечи и боли в этом «благополучии» — полном торжестве замыслов первонакопителя Прохора. Романы Решетникова имеют трагическое, безрадостное завершение, его герои умирают или по-прежнему остаются «мыкать горе». Печальна и судьба революционера Рязанова, одинокого и бездомного.
Молотов у Помяловского отличается активным отношением к жизни. Но в нем сильна тенденция к примирению с действительностью, к равнодушию, он думает не о благе всех, а только о личном благополучии, вполне сознавая свой эгоизм... Куда вести Михаила Ивановича, рабочего-бунтаря, человека с пробудившимся общественным самосознанием? На этот вопрос Г. Успенский не отвечает в своей трилогии «Разоренье». «Так где же счастье?—-спросит читатель: в заглавии счастье обещано? Оно, читатели, впереди. Счастье всегда впереди — это закон природы»2,— такими грустно-ироническими словами завершается «Мещанское счастье» Помяловского. В «Молотове» же автор убеждается в узости этого счастья и опять с печальной иронией говорит: «Тут и конец мещанскому счастью. Эх, господа, что-то скучно...»
В таком понимании жизни выразилась не только известная ограниченность мировоззрения писателей-демократов, некоторая узость их горизонта сравнительно с той концепцией жизни,которая была воплощена Чернышевским в романе «Что делать?», Некрасовым в поэмах «Коробейники», «Орина, мать солдатская», «Мороз, Красный нос», Щедриным в «Сатирах в прозе», «Невинных рассказах», особенно в «Признаках времени» и в «Письмах о провинции». Необходимо также иметь ввиду и реальную логику народной жизни, характер демократического движения пореформенной поры, а также конкретные условия общественной жизни после 1863 года, когда обстановка революционной ситуации сменилась годами реакции. Немаловажную роль здесь играли обстоятельства личной трагической жизни многих разночинцев-прозаиков. В «Беседах о ремесле» М. Горький говорил, что жизненные судьбы литераторов-разночинцев— «мартиролог», «перечень мучеников». Трагическое в деятельности писателей-разночинцев заключалось также в том, что они не имели прочной опоры в народе, они жили и творили в условиях, когда народ был еще очень далек от сознательной борьбы за преобразование жизни. Многие из них действительно постигли весь ужас трагедии борьбы без народа. Но при этом не следует забывать и о сильных сторонах реализма прозы писателей-демократов, о таких тенденциях в нем, которые объединяли его представителей с Чернышевским.