История русской литературы XIX века - глава 241

Явственны трагические элементы в образе Порфирия Головлева. Финал Иудушки разработан сатириком во внутренней полемике с Гончаровым. Последний полагал, что Иудушка сам на себя руки не поднимет, «не удавится никогда»; он будет «делаться все хуже и хуже, и умрет на навозной куче, как выброшенная старая калоша» Вначале у сатирика складывался своего рода гончаровский вариант жизненного конца Иудушки. Автор намеревался завершить роман-хронику главой «У пристани»: Порфирий Головлев женится на Нисочке — дочери изворотливой и хищной помещицы и находит свою унылую жизненную «пристань» (подобно тому как Обломов закончил свое существование в роли приживальщика в домике Пшеницыной).
Салтыков-Щедрин отказался от этого варианта. Порфирий Головлев приходит к мысли о самоубийстве. Он осознает ужас своего положения. В мокрую мартовскую метель Порфирий ринулся на могилу матери, чтобы там «застыть в воплях смертельной агонии» (XII,79). «Трудно сказать,— пишет автор,— насколько он сам сознавал свое решение» (XII,80).
С гениальной художественной чуткостью Салтыков-Щедрин намеренно не нарисовал самого акта гибели. Читателю и без того становится ясной трагичность расчета Порфирия Головлева с жизнью.
Салтыков-Щедрин показал пробуждение человеческого в своем выморочном герое. В произведениях просветителя-сатирика подчеркивалась активная роль в жизни сознания, нравственного суда. Проснувшаяся совесть осветила Порфирию Головлеву мрачное прошлое и дала остро почувствовать безысходность настоящего, свою обреченность. Салтыковский трагизм усиливал обличение социального порядка, низводившего человеческую личность до положения Иудушки.
В истории литературно-публицистического использования щедринского типа особенно поучительно обращение Ленина к образу Иудушки. В. И. Ленин закрепил в памяти, в сознании целых поколений читателей самые сильные краски Иудушки как пустослова, лицемера и хищника.
Образ Иудушки создан методом углубленного психологического анализа и речевой характеристики. Салтыков-Щедрин расширял представление о сатире, ее объекте, границах, творчески утвердив принципы и формы социально-психологической сатиры. Было бы неправомерным салтыковскую традицию в сатире сводить к гротеску и гиперболе и выдвигать в качестве единственного поучительного образца стилевые принципы «Истории одного города» и оставлять в тени другую, опирающуюся на социально-психологический анализ стилевую линию, представленную «Господами ташкентцами» и «Господами Головлевыми».
Восьмидесятые годы — завершающий этап литера-Творчество турной деятельности Салтыкова-Щедрина, открыв-шийся знаменитым циклом очерков «За рубежом» в 80-е годы (1880—1881). Русский сатирик-демократ уверенно вышел на международную арену, подвергнув сокрушительному, негодующему разоблачению западноевропейские буржуазные порядки, всюду и громко прославляемый парламентаризм, тщательно маскируемую капиталистическую эксплуатацию, вопиющие противоречия цивилизации и культуры разбогатевших собственников.