История русской литературы XIX века - глава 370

Толстой не прибегает, как Тургенев в своих романах, и к длительным авторским рассказам о своих персонажах, не сообщает подробно от себя о различных обстоятельствах их жизни, чтобы создать основу дальнейшего повествования. Незадолго до начала работы над «Войной и миром» Толстой пришел к выводу о невозможности для него традиционной манеры описаний «логично расположенных: сначала описание действующих лиц, даже их биографии, потом описание местности и среды, и потом уже начинается действие. И странное дело — все эти описания иногда на десятках страниц знакомят читателя с лицом меньше, чем небрежно брошенная художественная черта во время уже начатого действия между всеми неописанными лицами». Толстой сразу начинает с действия. В обрисовке салона Шерер и семейного праздника у Ростовых Толстой находит удачные и соответствующие самим реальным формам жизни высшего и патриархального дворянства композиционные формы ввода в роман одновременно множества действующих лиц. Занавес раздвигается. Мы застаем персонажей «Войны и мира» в один из типических для их быта и образа жизни дней. Затем идут семь лет; одни стареют и умирают, другие растут, из частного, личного мирка попадают в круговорот бурных исторических событий, самой историей снова возвращаются в повседневный мирный быт, вступают в браки, образуют новые семьи,— жизнь продолжается. И над одним из ее обычных дней Толстой задергивает занавес, хотя уже чувствуется возможность новых коллизий и отношений. В эпопее Толстого движущей силой является сама история, ее движение и составляет сюжет романа. Он начинается неожиданно: сразу вводя множество лиц. Толстой бросает роман не закончив, как он мог бросить его на 1805 или 1807 годах. Исторический процесс не имеет ни начала, ни конца— не имеет их и «Война и мир». Толстой не дает жизни героев сюжетного конца, если не считать конца естественного, например смерти Андрея Болконского или Элен. Мы не знаем, как закончилась жизнь князя Василия, Бориса Друбецкого, Жюли и многих других. В этом смысле «Война и мир» отлична от романов Тургенева. Однако это не создает незаконченности, ибо обо всех все необходимое сказано. Сами же исторические события композиционно то удаляются путем простого сообщения о них, то появляются на главной сцене романа. Толстой непосредственно показывает их, дает их наглядное воплощение, а затем, удаляя их от повседневной жизни, дает перспективу для их восприятия, а тем самым и возможность оценки их значения и для истории, и для частных судеб людей. В этом состоит композиционная роль философско-публицистических рассуждений Толстого в романе.
В «Войне и мире» облик нации целостно возникает перед нами и в тех речевых характеристиках, которые дает Толстой различны персонажам романа. Читатель ощущает целую пропасть между языком высшего дворянского общества и языком народно-солдатской России. Язык дворянской знати — это офранцуженный язык, поражающий, несмотря на свою изысканность, штампом пустой светской болтовни, раз навсегда сложившимися выражениями и оборотами для каждого случая жизни, предмета, определения,характеристики человека и т. д. Светская сглаженность, обезличенность, отражающие шаблонность, поверхностность мышления или лицемерное сокрытие своих мыслей и чувств за общепринятыми фразами, то салонными, то риторическими,— таковы черты языка придворно-аристократического круга.