История русской литературы XIX века - глава 70

Добролюбов беспощаден был к либеральной дворянской интеллигенции потому, что видел ее трусость и предательство, ее страх перед надвигавшейся революцией.
Добролюбов указывал, что Гончаров верно изобразил Обло-мова, но допустил ошибку, решив, что этот тип уже отжил свой век и его в жизни заменил Штольц. Штольцев, по мнению критика, «людей с цельным, деятельным характером, при котором всякая мысль тотчас же является стремлением и переходит в дело, еще нет в жизни нашего общества» (II,2). Штольц не дорос еще до идеала общественного русского деятеля. Если кто и стоит близко к «нашей молодой жизни, то это Ольга Ильинская». Она готова на эту борьбу, тоскует по ней и постоянно страшится, чтобы ее тихое счастье со Штольцем не превратилось во что-то, подходящее к обломовской апатии. «От нее,— писал Добролюбов,— можно ожидать слова, которое сожжет и развеет обломовщину» (II,4).
В статье Добролюбова отмечались сильные стороны таланта Гончарова — тонкий и глубокий психологический анализ и умение охватить полный образ предмета, отчеканить, изваять его. Критика поражала способность писателя «во всякий данный момент остановить летучее явление жизни» (II, 7) и обрисовать его во всей полноте и свежести.
«Он не поражается одной стороною предмета, одним моментом события, а вертит предмет со всех сторон и тогда уже приступает к их художественной переработке. Следствием этого является, конечно, в художнике более спокойное и беспристрастное отношение к изображаемым предметам, большая отчетливость в очертании даже мелочных подробностей и ровная доля внимания ко всем частностям рассказа» (II, 7, 8).
Огромная заслуга Добролюбова заключается в толковании творчества Островского. Критик посвятил Островскому две большие статьи «Темное царство» и «Луч света в темном царстве» и рецензию на пьесу «Воспитанница». Он отметил разнообразие таланта и широту содержания произведений драматурга, осознание жизненной правды, верное чутье действительности, умение проникать в самую сущность явлений.
«Драматические коллизии и катастрофа в пьесах Островского все происходят вследствие столкновения двух партий: старших и младших, богатых и бедных, своевольных и безответных» (II, 53).
Но, рисуя «темное царство», Островский, говорит Добролюбов, выразил «живые силы и стремления русского народа». В драме Островского «Гроза» особенно ярко проявляется этот нарастающий протест народа против крепостничества.
Критик-демократ видел в Островском одного из ярких и глубоких реалистов, умевших изображать резко и ясно типические стороны русской жизни. Характеры и драматические положения его пьес взяты из жизни. Добролюбов писал: «Если бы Островский принялся выдумывать... людей и действия, то как бы ни драматична была завязка, как бы ни рельефно были выставлены все характеры пьесы, произведение все-таки, в целом, осталось бы мертвым и фальшивым» (II, 50—51). Новаторство Островского заключается, по Добролюбову, в том, что он создал «не комедии интриг и не комедии характеров собственно, а нечто новое, чему мы дали бы название «пьесы жизни» (II,34).
Великое значение Островского критик видел в том, что он не только выдвигал на передний план верность действительности и жизненную правду, но и умел воплощать такие общие стремления и потребности, которыми проникнуто русское общество. Те вопросы, которые затронул Островский, касались интересов всего общества— это обличение самодурства и всего «темного царства».