История русской литературы XIX века - глава 419

Духовным братом Беликова является герой рассказа «Крыжовник» Николай Иванович, все жизненные помыслы которого сводились к приобретению «усадьбы с крыжовником». Он мечтал: «Сидишь на балконе, пьешь чай, а на пруде твои уточки плавают, пахнет так хорошо, и... и крыжовник растет». Усадьба, собственнические интересы стали для него своеобразным футляром. «Принято говорить, что человеку нужно только три аршина земли. Но ведь три аршина нужны трупу, а не человеку. И говорят также теперь, что если наша интеллигенция имеет тяготение к земле и стремится в усадьбы, то это хорошо. Но ведь эти усадьбы — те же три аршина земли. Уходить из города, от борьбы, от житейского шума, уходить и прятаться у себя в усадьбе — это не жизнь, это эгоизм, лень...»
Став владельцем имения, прежний работяга-чиновник превратился в настоящего барина, говорящего важным тоном, «точно министр». Внешность его тоже изменилась: Николай Иванович «постарел, располнел, обрюзг; щеки, нос и губы тянутся вперед,— того и гляди хрюкнет в одеяло». На свинью похож не только Николай Иванович, но и его собака, которой лень лаять, и голоногая толстая кухарка.
У Николая Ивановича и взгляды теперь ретроградные: «Образование необходимо, но для народа оно преждевременно»; «Телесные наказания вообще вредны, но в некоторых случаях они полезны и незаменимы». В записной книжке Чехов так комментирует «либерализм» Николая Ивановича: «от сытости начинается либеральная умеренность». И далее: «Умеренный либерализм: нужна собаке свобода, но все-таки ее нужно на цепи держать» (XII;92).
Если в «Человеке в футляре» господствует настроение «Как бы чего не вышло!», то в «Крыжовнике» рассказчик Чимша-Гималай-ский страстно восклицает: «Больше так жить невозможно!»
Мыслью об отрицании лживых устоев общества проникнут рассказ «Дама с собачкой» (1899). Писатель утверждает своим произведением высокую красоту и поэтичность чувства, настоящую любовь, захватывающую человека и возвышающую его.
Анна Сергеевна и Гуров, полюбившие друг друга, вступают в конфликт с обществом, заставляющим их скрывать свою любовь, они чувствуют гнетущую тяжесть мира пошлости. Этот мир подавляет человека, душит его стремление к другой, прекрасной жизни. В рассказе есть и другая тема—духовное возрождение человека под влиянием любви. И Гуров, и Анна Сергеевна силой этого большого чувства преображаются.
Как часто бывает у Чехова, в «Даме с собачкой» нет сюжетной развязки. Герои душевно порвали с прошлым, они не смирились перед силами враждебного мира, а, наоборот, вступают с ними в борьбу. И хотя «обоим было ясно, что до конца еще далеко-далеко и что самое сложное и трудное только еще начинается», все же они верят, что «решение будет найдено, и тогда начнется новая, прекрасная жизнь». Эта устремленность в будущее, уверенность героев, что самое интересное и важное — впереди, характерна не только для «Дамы с собачкой», но и для многих рассказов Чехова 90-х годов.